Футбольный мяч, фотография Daniel Lobo, 2006 год. Предметная иллюстрация, не модель советского мяча.
Daniel Lobo · источник · CC BY 2.0. Полное изображение; без кадрирования студией.
Мяч уже лежит между будущими воротами, но футбол ещё не начался. Двое стоят отдельно, остальные напротив них. Один капитан называет товарища, затем очередь переходит к другому. С каждым именем будущая игра становится понятнее: у кого окажется быстрый нападающий, кто согласится стоять в воротах, кому достанется самая шумная компания.
Этот порядок удобен своей простотой. Никому не нужно считать бумажки или искать одинаковые предметы для жребия. Но он одновременно делает выбор публичным. Все слышат, кого приглашают первым, а кто остаётся ждать до конца.

Если два лучших игрока заметно сильнее остальных, первый выбор становится преимуществом. В то же время капитан может взять близкого друга раньше более умелого футболиста. Получившиеся команды отражают сразу несколько отношений: мастерство, дружбу, привычку играть вместе и желание избежать ссоры.
Поэтому равное количество участников само по себе ничего не гарантирует. Команда из пяти старших и команда из пяти младших одинаковы только на бумаге. Во дворе обычно имело значение, получится ли игра, в которой обе стороны способны хотя бы добраться до чужих ворот.
Другой способ начинается с разговора шёпотом. Двое отходят в сторону, договариваются, кто за каким условным названием скрывается, затем предлагают капитанам выбрать. Один получает, например, «яблоко», второй — «грушу», но заранее не знает, кто именно ему достанется.
Это пример жеребьёвки через зашифрованные роли. Он отличается от прямого набора: выбирают слово, а не открыто названного человека. Исторические описания детских игр фиксируют разнообразные способы жеребья, включая предметы, состязания и словесный пересчёт. [1] Конкретные пары слов могли придумывать на месте; важно было не выдать ответ раньше времени.

Самый быстрый способ — встать в ряд и пересчитаться на два номера. После этого первые уходят в одну сторону, вторые в другую. Такой порядок хорошо работает, когда компания готова принять случайный результат и не пытается заранее расположиться рядом с нужным человеком.
Но дворовые участники быстро замечают, что можно повлиять на распределение, поменяв место в ряду. Если задача заключалась именно в смешивании компании, порядок приходилось выбирать заново. Любая простая жеребьёвка имеет бытовую сторону: насколько все согласны с ней и насколько хотят обойти её незаметно для остальных.
Для капитанов выбор — сбор команды. Для человека, которого долго не называют, — ожидание чужого решения о себе. Необязательно случается громкая обида: достаточно нескольких секунд, когда остальные уже перешли к своим, а ты ещё стоишь один.
Причина могла быть вполне игровой: человек редко выходил во двор, не любил футбол, был младше. Однако это не отменяло неприятного ощущения. Поэтому память о дворовом наборе бывает и тёплой, и болезненной. Изображать его безусловно справедливой школой жизни означало бы не заметить тех, кому в этой процедуре было неуютно.
Прошло пять минут, счёт быстро стал односторонним. Тогда могли предложить обмен: один сильный переходит к проигрывающим, двое меняются местами или капитаны начинают набор заново. Это не обязательно воспринималось как признание ошибки. У дворового матча не было обязанности сохранять официальный протокол.
Состав менялся и по внешним причинам. Кого-то позвали обедать, кто-то наконец вышел после уроков. Новый участник не появлялся в вакууме: его надо было включить так, чтобы количество и возможности сторон снова стали приемлемыми. Иногда возвращались к простому правилу — добавлять человека проигрывающей команде.

После выбора требовалось запомнить своих. В маленькой компании это легко, в большой возникали ошибки: знакомый товарищ сегодня играет против тебя. Отсюда просьбы поднять руки, собраться на одной стороне, ещё раз назвать состав. Одинаковая форма была необязательна; принадлежность существовала в памяти участников.
Потом мяч наконец вводили в игру. Несколько минут все ещё проверяли друг друга взглядом, пока новые сочетания не становились привычными: этому можно отдавать пас, а этот уже пытается его перехватить.