Журнал «Трамвай»: странные стихи, необычные рисунки и детское чтение, которое удивляло взрослых

Название знакомое, а внутри — что-то неожиданное

«Трамвай» не был журналом о городском транспорте. На его первой обложке из нарисованного вагона выглядывала шумная компания, а внутри могли ждать странное стихотворение, игра, рассказ, неожиданный вопрос. Название скорее приглашало сесть и поехать вместе — только маршрут заранее не объясняли.

Для читателя начала 90-х журнал мог казаться необычным среди привычных детских изданий. Он не обязательно стремился всё разложить по учебным полочкам. Нелепость здесь разрешалось рассмотреть, слово — повернуть другой стороной, а на взрослую серьёзность — ответить смешной формой.

С чего началась поездка

Поэт Тим Собакин вспоминал, что предшественником журнала была детская вкладка газеты «Семья» — «Трамвай № МЫ». Над ней работали он и художник Александр Артёмов. Когда решили создавать самостоятельное издание для младших школьников, эта команда занялась новым журналом.

Первый номер вышел в 1990 году. Самостоятельное издание получило узнаваемое название, но за ним стояла предварительная работа: обсуждение того, как разговаривать с ребёнком и чем такой журнал будет отличаться от других.

Эта история важна не громкой легендой о «самом свободном журнале». Перед нами конкретные люди, которые искали свою интонацию. Литературой и оформлением занимались вместе: шутка могла родиться не только в тексте, но и в том, как он выглядел на листе.

Когда стихотворение не похоже на школьное упражнение

В «Трамвае» можно встретить знакомые детской литературе формы и совсем неожиданные повороты. Например, в январском номере 1991 года соседствуют произведения Бориса Заходера, Евгения Клюева, Тима Собакина. Это не одна манера и не один способ быть смешным.

У Заходера в «Ленивце» знакомая человеческая привычка сопоставляется с настоящим животным. У Клюева в «Ужасно скрипучей двери» уже само название превращает бытовой звук в повод ждать историю. Для ребёнка входом становилась узнаваемая вещь, а дальше с ней могло случиться что угодно.

Это другой опыт, чем выучить текст и пересказать «основную мысль». Иногда хотелось просто перечитать, послушать смешное сочетание слов или обнаружить, что привычное выражение можно понять буквально. У хорошей словесной игры не обязательно один серьёзный ответ в конце.

Рисунки тоже меняли правила

Посмотрите на обложки 1990 года. В первой — тесный весёлый вагон. В апрельской — почти камерный сказочный портрет. В июньской предметы и фигуры собраны в странный натюрморт. Общая эмблема журнала удерживает связь, а сами картинки не обязаны повторять друг друга.

Такая смена художественной манеры позволяла не только следить за знакомым персонажем. Можно было удивиться самой странице. Рисунок не всегда служил прозрачным пояснением к тексту; иногда он предлагал собственную загадку и собственное настроение.

Слово «необычный» здесь не должно означать «непонятный детям». Лицо, зверь, дверь, вагон оставались узнаваемыми. Странным становилось то, как они соединены и что им разрешено делать.

Игры, читатели и серьёзность понарошку

В январском номере 1991 года есть игра «Банк», а среди публикаций — «Сказка об изгнании Ё». Уже это сочетание показывает разброс: можно перейти от игры с правилами к истории о букве. Детское чтение не замыкалось в одном жанре.

Редакционная манера могла заимствовать взрослую форму — распоряжение, объявление, объяснение — и наполнять её неожиданным содержанием. Ребёнок узнавал, как устроена серьёзная речь, и одновременно видел, что с её формой можно играть. Это не требовало от него знания всех взрослых намёков.

В журнале появлялись и детские работы. Когда рядом с известным автором видишь рисунок или короткий текст сверстника, дистанция сокращается: собственная выдумка тоже имеет право попасть на страницу. Речь не о том, что печатали всех подряд, а о самом видимом присутствии детей среди участников журнала.

Почему у разных людей разный «Трамвай»

Архив включает выпуски разных периодов. Начальные 1990–1991 годы и последующие номера нельзя автоматически считать полностью одинаковым проектом с неизменным оформлением. Сравнение обложек хорошо показывает перемены.

Не каждый ребёнок 90-х видел «Трамвай». Зато для того, кому он попадался, запомниться могло совсем немного: смешная фраза, большое странное лицо, рисунок внутри цифры. Номер давно прочитан, а глаз всё равно ищет, из каких деталей художник собрал эту невероятную двойку.