Сладости 90-х: Snickers, Chupa Chups, Mamba и шоколадка, которую делили на всех

Что выбрать, если денег только на что-то одно

Сначала надо было дотянуться взглядом до нужной полки. Батончики лежали за стеклом, леденцы торчали на подставке, а продавец ждал, пока ты наконец решишь. Деньги уже согрелись в кулаке. На всё, что хотелось, их всё равно не хватало, поэтому выбор был серьёзный: шоколадку съешь быстро, леденец можно растянуть, а жевательными конфетами ещё и угостить друга.

Сладости девяностых узнаются по мелочам. Коричневый пакет Snickers, золотистая упаковка Twix, круглый Chupa Chups с туго закрученным фантиком. У кого-то они появились в младших классах, у кого-то чуть позже, уже в нулевые. Ассортимент соседнего киоска и семейный бюджет значили больше, чем год на календаре.

При этом на кухне продолжали жить обычные карамельки, вафли и молочный шоколад. В гости могли принести пакет развесных конфет, а по дороге из школы разрешить купить один иностранный батончик. Для ребёнка это были разные удовольствия: привычная конфетница дома и маленькая покупка, которую выбираешь сам.

Здесь собраны фотографии настоящих сладостей и упаковок. Снимки сделаны в разные годы уже после девяностых; даты указаны в подписях. Рассматриваем знакомые формы и детали, без которых рассказ о вкусах детства был бы неполным.

Snickers и Mars: два батончика с разным характером

Snickers легко узнавался даже человеком, который ещё плохо читал английские слова. Светлые буквы в синей рамке, коричневая обёртка, увесистый прямоугольник внутри. При первом укусе попадались орехи, тянулась карамель, и сразу становилось понятно, почему одним именно этот батончик нравился больше остальных.

С ним трудно было обращаться как с обычной плиткой шоколада. Ровных долек нет: если нужно поделиться, приходится ломать или откусывать. И тут начинался вопрос справедливости. Отломил себе чуть больше — друг заметил. Взял половинку с особенно крупным орехом — тоже заметил. Самый мирный вариант был разрезать дома ножом, если до дома вообще удавалось донести.

У Mars была другая обёртка: чёрный фон и красное название. Внутри — мягкая нуга и карамель под шоколадом, без арахисовых кусочков. Он нравился тем, кому хотелось именно этой тягучей сладкой середины. После холодильника батончик кусался иначе, а полежав в тёплой ладони, становился мягче. Обёртку старались отгибать понемногу, чтобы шоколад не оставался на пальцах.

Для наших девяностых эти названия были новинками, хотя сами марки существовали гораздо раньше. В истории компании Mars продажи первой партии Snickers, Milky Way, Mars и Raider в странах СНГ отнесены к 1991 году. Это помогает понять время их появления, но не означает, что в каждом городе все батончики лежали на прилавке одновременно. ^[1]

А детский спор всё равно шёл не о датах. Он был короткий и совершенно понятный: с орехами вкуснее или без них?

Twix и KitKat: сладость, которую удобно делить

В Twix сразу подкупало то, что палочек две. Можно одну оставить на потом, можно отдать вторую другу. Формально делить ничего не требовалось, поэтому поводов выяснять, кому досталась большая половина, становилось меньше.

Но две палочки ещё не гарантировали терпения. Первую съедаешь, на вторую смотришь. Она уже здесь, упаковка открыта, ничего не мешает. Решение оставить на завтра постепенно превращалось в решение оставить хотя бы до следующей перемены.

Twix интересно было есть по частям. Сначала попробовать шоколад сверху, затем добраться до карамели, а потом уже до печенья. Другой человек считал такую возню бессмысленной и просто откусывал всё сразу. На фотографии разлома хорошо видно, отчего эти способы вообще возникали: у каждой части своя плотность, а печенье заметно отличается от тянущегося верхнего слоя.

У KitKat удовольствие начиналось со щелчка. Отделить одну полоску по бороздке, взять её двумя пальцами и откусить. Под шоколадом хрустят тонкие вафельные слои. Именно сочетание шоколада и вафель остаётся основой классического KitKat в описании производителя. ^[2]

Если ломать торопливо, полоска могла треснуть совсем не там, где собирался. На стол падали крошки, соседняя часть тоже откалывалась. Тогда аккуратное деление заканчивалось, и приходилось подбирать мелкие кусочки первыми.

Такие сладости были удобны для небольшой компании. Отдельная палочка или полоска выглядела полноценным угощением. Не нужно было просить человека откусить от твоего батончика: протянул ему его собственный кусочек — и всё.

Bounty и Milky Way: белая середина под шоколадом

Bounty довольно быстро разделял компанию на любителей кокоса и тех, кто его не понимал. Снаружи батончик вроде обычный, зато внутри — белая начинка с ощутимыми мелкими кусочками. Они оставались во рту дольше шоколада, и именно это одним нравилось, а другим мешало.

Название могло плохо запоминаться, а бело-голубой пакет узнавался сразу. Пальмы, светлый фон, две небольшие части внутри — упаковка хорошо отличалась от тёмных Snickers и Mars. Когда взрослый спрашивал, какую шоколадку купить, можно было объяснить без английского: ту, которая с кокосом.

Bounty тоже пытались есть послойно. Откусить шоколадный край так, чтобы начинка осталась целой, было почти отдельным занятием. Обычно белая середина всё равно начинала крошиться, и аккуратный замысел приходилось заканчивать обычным способом.

У привычного нам Milky Way середина была мягкой и светлой. Он не хрустел печеньем и не требовал разгрызать орехи. Небольшой батончик съедался особенно быстро: только развернул — уже держишь пустой пакет.

Здесь важно не перепутать варианты для разных стран. На снимке показан европейский Milky Way со светлой начинкой. Американский батончик под тем же названием устроен иначе: в нём есть ещё и карамель. Даже знакомое название не всегда означает совершенно одинаковую сладость. ^[3]

В детстве такие подробности мало кого занимали. Гораздо важнее было, что именно сейчас оказалось в магазине: любимый маленький батончик или тот, к которому ещё только предстояло привыкнуть.

M&M’s: высыпать в ладонь и выбрать цвет

Пакет M&M’s обещал много маленьких конфет вместо одной большой. Его открывали осторожно, но надрез всё равно мог получиться шире, чем нужно. Тогда приходилось держать пакет крепче: драже легко высыпались сразу целой горстью.

Дальше начиналась собственная система. Кто-то первым выбирал определённый цвет, кто-то раскладывал конфеты кучками, кто-то вообще не смотрел и ел подряд. Иногда ребёнок был уверен, что красные вкуснее синих, хотя в обычном шоколадном драже цвет оболочки сам по себе не делает начинку фруктовой.

Конфету можно было сразу раскусить: тонкая оболочка трескалась, внутри оказывался шоколад. А можно было подержать во рту и дождаться, пока поверхность станет гладкой. Эти мелочи занимали дольше, чем взрослому казалось возможным для одного маленького драже.

Шоколадный и арахисовый варианты приходилось различать. В одном — небольшие ровные конфеты, в другом драже крупнее, потому что внутри орех. Если взрослый приносил не тот пакет, радость оставалась, но уточнение было неизбежно: в следующий раз купи другие.

Угощать тоже было удобно, пока не возникал вопрос количества. Один получил три, другой четыре. Высыпать всем поровну из пакета не так просто, как кажется. Самая последняя конфета обычно дольше остальных лежала в уголке, а чтобы достать её, пакет встряхивали ещё раз, уже почти пустой.

Wagon Wheels: круглая покупка вместо длинного батончика

Wagon Wheels выглядел иначе. Пока большинство знакомых новинок было длинным и узким, здесь предлагали целый круг в обёртке. Его можно было держать как печенье, но при укусе выяснялось, что между слоями есть ещё мягкая прослойка.

Печенье, маршмеллоу и покрытие образовывали непривычное сочетание. Начинка чуть пружинила, печенье ломалось, сверху оставались шоколадные крошки. Производитель описывает Wagon Wheels именно как круглое печенье с маршмеллоу в покрытии; варианты с джемом существуют отдельно. Поэтому не стоит переносить состав одного выпуска на все упаковки, которые попадались в девяностые. ^[4]

Часть удовольствия была в размере. Круг казался солидной покупкой, особенно если обычно тебе разрешали взять маленькую конфету или леденец. Хотелось есть так, чтобы его хватило надолго. Маленькие укусы по краю постепенно оставляли неровный кружок в середине.

На фотографии — австралийский экземпляр, а не упаковка из российского киоска. Здесь хорошо видна сама круглая форма, по которой сладость узнавалась. Знакомые нам обёртки и оформление могли отличаться.

С Wagon Wheels нужно было вовремя подставить ладонь. Надкусил неудачно — кусочек нижнего печенья отломился отдельно. Потом ещё минуту проверяешь бумагу: не осталось ли там чего-нибудь вкусного.

Chupa Chups: обёртка, которая никак не хотела сниматься

Леденец выбирали по вкусу и по цвету фантика. Иногда нужный был спрятан глубже на подставке. Ты уже показал, какой хочешь, а продавец протягивает соседний. Приходилось объяснять ещё раз: нет, вот этот, рядом.

Открыть Chupa Chups аккуратно получалось не всегда. Бумага или плёнка туго держалась возле палочки, рвалась полосками, а маленький кусочек оставался на самом леденце. За короткой покупкой следовала долгая работа пальцами. Взрослый, у которого получалось снять фантик одним движением, в этот момент выглядел очень умелым.

Знакомая жёлтая эмблема появилась задолго до того, как марка стала частью нашего детства. По официальной истории Chupa Chups, в 1969 году Сальвадор Дали нарисовал основу её логотипа. Для ребёнка это, конечно, была просто легко узнаваемая картинка на круглой конфете. ^[5]

С леденцом можно было гулять долго. Палочка оставалась сухой ручкой, поэтому не требовалось держать сладость пальцами. Но если слишком спешить и грызть, удовольствие быстро заканчивалось. Тогда оставалось рассматривать остаток конфеты возле палочки и жалеть, что не хватило терпения.

При этом у Chupa Chups было множество вкусов, и любимый у каждого свой. Одни выбирали фруктовые, другие молочные сочетания, третьи соглашались только на колу. Попробовать чужой новый вкус хотелось, но менять свой леденец, когда он уже открыт, было поздно. Приходилось запоминать на следующую покупку.

PEZ: конфетки закончились, а игрушка осталась

У PEZ первым делом замечали фигурку. Длинный пластмассовый корпус, сверху голова персонажа. Можно откинуть её назад — и механизм подаст маленькую прямоугольную конфету. Уже одно это делало покупку интереснее обычного пакетика.

На фотографии коллекции 2005 года есть герои разных серий, включая персонажей, появившихся уже в нулевые. Такой снимок хорошо показывает, насколько разными бывали диспенсеры. Но это не означает, что все фигурки из этой витрины продавались у нас в девяностые.

Заряжать PEZ было отдельным занятием. Выдвинуть внутреннюю часть, уложить конфетки стопкой, задвинуть обратно и проверить. Если сделать неаккуратно, маленькие брусочки начинали выпадать, и запас приходилось собирать заново. Съесть их прямо из бумажной пачки было гораздо проще, но тогда пропадала вся интересная часть.

Сам PEZ старше знакомых нам мультяшных голов. Производитель ведёт историю конфет от 1927 года, а появление первого традиционного диспенсера с объёмной головой персонажа относит к 1957-му. В девяностые игрушка с конфетами уже имела долгую историю. ^[6]

Когда запас заканчивался, фигурку не выбрасывали вместе с обёрткой. Ею продолжали щёлкать, сравнивали с чужой, иногда ставили рядом с другими маленькими игрушками. Для следующего угощения нужны были новые конфетки, но любимый персонаж мог остаться прежним.

Mamba и Fruit-tella: маленькая конфета в собственной бумажке

Жевательные конфеты удобно было брать по одной. Каждая завёрнута отдельно, поэтому общий запас можно было поделить, оставив остальное закрытым. У Mamba особенно запоминались маленькие блоки внутри длинной пачки: хотелось посмотреть, какие вкусы достались.

Развернуть бумажку и положить конфету в рот — привычное действие. А дальше она вела себя совсем не как леденец: поддавалась зубам, тянулась, постепенно становилась мягче. Иногда ребёнок по привычке пытался обращаться с ней как с жвачкой из девяностых, пока не вспоминал, что эту конфету можно съесть целиком.

Mamba и Fruit-tella легко соседствовали в разговоре, но любимую марку дети обычно различали безошибочно. Не только по вкусу: по размеру, форме, рисунку обёртки и тому, насколько легко конфета отстаёт от бумаги. Знакомая пачка могла нравиться даже тому, кто не умел объяснить разницу словами.

Производитель Mamba и сегодня выделяет фруктовый вкус и удобные для угощения упаковки. Fruit-tella также остаётся маркой мягких жевательных конфет. Современные линейки расширились, поэтому их полный нынешний ассортимент не стоит считать списком того, что лежало в киоске тридцать лет назад. ^{[7] [8]}

У жевательных конфет было ещё одно достоинство: угощение не нужно съедать немедленно. Протянули тебе одну — можно положить в карман и развернуть позже. Правда, если забыть её там надолго, бумажка уже не всегда снималась так же легко.

А последнюю конфету оставлять было труднее всего. Пачка становится лёгкой, остаток хорошо известен. Обещаешь себе не трогать — и через несколько минут снова проверяешь, на месте ли она.

Мармеладные мишки: сначала рассмотреть, потом съесть

Жевательный мармелад был интересен самой формой. Маленький мишка, колечко, фигурка животного. Конфета уже готова к игре, хотя взрослый рядом мог напомнить, что еду всё-таки лучше есть.

В прозрачных фигурках хотелось рассмотреть всё. Поднести к свету, перевернуть, сравнить два цвета. Некоторые дети оставляли любимых напоследок, другие сначала съедали именно их, пока никто не попросил угостить.

Такой мармелад заметно отличался от привычных сахарных дольек. Он был упругим, тянулся при укусе и долго жевался. На фотографии мишков хорошо видны и форма, и полупрозрачная поверхность. Даже без пакета понятно, почему маленькие фигурки запоминались.

У знаменитых мишек Haribo тоже есть история гораздо длиннее наших девяностых: производитель относит создание их предшественника, «танцующего медведя», к 1922 году. Для российского ребёнка девяностых или нулевых знакомство происходило уже с поздними упаковками и выпусками. ^[9]

Мармелад удобно было делить поштучно, пока не выяснялось, что все хотят один цвет. Тогда количество отступало на второй план: соглашались взять меньше, зато любимых. А в почти пустом пакете последние фигурки прилипали к стенкам, и за ними приходилось залезать пальцами глубже.

«Алёнка», карамельки и шоколад к чаю

Рядом с яркими новинками оставались сладости, которые не требовали знакомства. «Алёнка» с девочкой в платочке, вафли, ириски, «Барбарис» и «Дюшес». Их чаще приносили домой пакетом или вместе с другими покупками, поэтому встреча происходила уже на кухне, возле чайника.

«Алёнка» появилась задолго до девяностых. В истории фабрики «Красный Октябрь» начало выпуска молочного шоколада под этим названием указано в 1965 году. Поэтому одну и ту же девочку на обёртке могли узнавать и ребёнок, и его родители. ^[10]

У плитки был понятный порядок. Развернуть, отогнуть край, отломить полоску по бороздке. Если нужно поделить на всех, взрослый раскладывал кусочки на тарелке. Ровные клеточки обещали равенство, хотя при неудачном движении плитка всё равно могла сломаться поперёк.

Карамельки жили иначе. Высыпанные в конфетницу, они дольше оставались на виду. Можно было подойти, повертеть одну за хвостики фантика, поискать любимую среди остальных. Вкус часто угадывался ещё до разворачивания: знакомые цвет и надпись заменяли долгий выбор у прилавка.

Ирис требовал терпения. Один кусочек был мягким, другой приходилось долго разжёвывать. Вафли, наоборот, ломались легко и сыпали крошками. Между делом кто-нибудь пытался отделить один слой от другого, чтобы посмотреть, сколько там начинки. С печеньем в шоколаде делали примерно то же самое — исследовали сладость раньше, чем съедали её.

Новогодний подарок мог соединить всё сразу: шоколадные конфеты, карамель, вафли, иногда небольшую плитку. Ребёнок быстро выяснял, что внутри самое интересное, а потом пакет ещё долго стоял возле стола. Один взрослый просил оставить конфеты к чаю, другой незаметно выбирал ту же самую любимую, что и ты.

На тарелке постепенно оставались фантики. Шоколад делили ещё по кусочку, чай остывал, а кто-нибудь всё равно отодвигал конфетницу ближе к себе — посмотреть, не затерялась ли на дне ещё одна нужная карамелька.